Фармахроника.
Как разрабатывают и одобряют лекарства в FDA — история провалов, прорывов и регуляторных решений
В восьмом классе я заинтересовался фармацевтикой.
В десятом — взял в библиотеке учебник по фармацевтике для вузов.
Просто из интереса: мне было любопытно, как устроены лекарства. Учебник оказался неподъемным по весу и тяжёлым по содержанию: латынь, формулы, таблицы с непонятными аббревиатурами, которые никто не расшифровывал. Я прочитал треть и отложил.
Потом зашёл на Видаль, на сайт Российской фармакопеи, посмотрел справочник Merck. Всё содержательное, всё профессиональное — и всё написано так, что человек без специального образования закроет страницу через десять минут.
Я живу в России. Огромной стране с (зачастую) тяжёлым климатом, довольно высокой заболеваемостью и населением, которое не может позволить себе редкие западные препараты из-за их дороговизны.
Золгенсма — невероятное, прорывное лекарство для генной терапии для детей со спинальной мышечной атрофией — стоит 2,1 миллиона долларов за один укол.
Российского аналога пока нет.
А он- чертовски нужен!
Чтобы он появился, нужны люди, которые хотят быть Фармацевтами, которые понимают, как разрабатываются лекарства, как они проходят испытания, и почему стоят столько, сколько стоят.
Я поступил в Сеченовский университет, и решил (если у меня будет чутка свободного времени)- сделать немного для того, что бы заинтересовать в фармацевтической науке «юношу, обдумывающему житье…», показать ее нужность и важность.
Так появилась Фармахроника.
Почему FDA
Мировой опыт разработки лекарств я изучаю прежде всего на американском примере, и вот почему.
Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) — старейший и наиболее задокументированный регулятор в мире.
Каждое одобрение, каждый отзыв, каждое расследование — всё это публично, подробно и доступно.
Никакое другое агентство не оставило такого массива открытых данных.
FDA также одобряла препараты, которые перевернули медицину: первые антибиотики, первые статины, первые препараты от вируса иммунодефицита человека (ВИЧ), первую генную терапию.
Стандарты, которые FDA задавала на протяжении десятилетий, определяют всю мировую отрасль до сих пор. Что происходит в Вашингтоне, рано или поздно отражается на том, что лежит в российских аптеках.
Что здесь есть
Фармахроника устроена как хроника: от истоков к настоящему. Несколько разделов, каждый со своей логикой.
Катастрофы, которые создали правила
Современная регуляторная система выросла из трагедий.
107 детей умерли от антифриза в составе детского лекарства в 1937 году — потому что закон не требовал проверять безопасность.
Десятки тысяч детей родились без рук из-за снотворного, которое никто не проверил на беременных.
Шестьдесят тысяч человек погибли от обезболивающего, которое продолжали продавать после того, как его опасность стала известна.
Умирающие от СПИДа (синдром приобретённого иммунодефицита) пациенты штурмовали штаб-квартиру FDA и буквально заставили агентство одобрять препараты быстрее.
После каждой из этих историй появился закон. Или процедура. Или механизм надзора. Именно они защищают нас сейчас, когда мы открываем упаковку с лекарствами.
Как устроена FDA
Прежде чем читать истории конкретных препаратов, полезно понять механику.
Этот раздел объяснит:
Что такое FDA, как она устроена и чем отличается от европейского Агентства по лекарственным средствам (EMA) и российского Минздрава→
Как лекарство попадает на рынок: от синтеза молекулы через доклинические исследования, три фазы клинических испытаний, подачу заявки до одобрения и жизни на рынке→
Что такое Priority Review, Accelerated Approval, Breakthrough Therapy и Orphan Drug, и почему один препарат может получить сразу все четыре статуса→
Рандомизация, суррогатные точки, мета-анализ — что стоит за одобрением каждого нового препарата→
Как читать документы за одобрением FDA — Label, NDA, Advisory Committee и REMS в деталях→
Как FDA делит лекарства на малые молекулы, биологики и дженерики — и почему это влияет на цену→
Что происходит после одобрения: постмаркетинговый надзор, черные предупреждения, добровольные и принудительные отзывы→
Как работает патентная защита, почему одна и та же молекула может стоить $100 и $50 000, и что такое «вечнозелёный» патент→
Что влияет на цену лекарства, и как разные государства смотрят на проблему ценообразования в фармацевтике→
Как иностранный препарат проходит ГРЛС, ЖНВЛП и ЕАЭС , и когда попадает в Россию→
Каждая статья о препарате будет ссылаться на этот раздел (если я не забуду, конечно).
Лекарства, без которых не понять остальное
Прежде чем переходить к систематическому разбору по годам, я расскажу о препаратах, заложивших фундамент фармацевтики.
Аспирин, пенициллин, инсулин — молекулы, которые сегодня не прошли бы современную процедуру одобрения именно в той форме, в которой они вышли на рынок.
Первые статины, первые антипсихотики, оральные контрацептивы 1960 года — самое политически спорное одобрение в истории FDA. Морфин и история государственного контроля над обезболиванием, которая напрямую ведёт к современному опиоидному кризису в Америке.
От 1985 года до наших дней
Основной массив статей Фармахроники — препараты, одобренные с 1985 года по сегодняшний день. Почти тысяча молекул, каждая в той или иной форме.
Не все написаны одинаково подробно. Одни препараты заслуживают большой статьи с историей открытия, регуляторным путём, скандалами и наследием. Другие — короткой карточки: название, механизм, место в медицине. Третьи упомянуты только потому, что без них непонятно, откуда взялся следующий препарат.
1. Как 1985–1986 годы в фармацевтике открыли эпоху биологических препаратов и чему научил терфенадин→
2. От AZT до ритуксимаба — тринадцать лет (1987–1999), за которые FDA и вся фармацевтика изменились→
3. От молекулярных мишеней до скандала с Виоксом — пять лет FDA между 2000 и 2004 годами→
4. →
Как я выбираю, о чём писать подробно
На 1987–2025 годы приходится больше 900 одобрений.
Писать о каждом лекарстве подробно — невозможно и бессмысленно. Вот мои критерии.
Первый — регуляторная значимость. Если FDA присвоила препарату одновременно Priority Review, Orphan Drug и Accelerated Approval, значит там почти наверняка есть история: либо болезнь редкая и тяжёлая, либо данные были неполными, либо и то и другое. Такие одобрения почти всегда интересны.
Второй критерий- первый препарат в классе. Если молекула первая с данным механизмом действия, она объясняет целый класс потомков. Без истории первого агониста глюкагоноподобного пептида-1 (GLP-1, эксенатид, 2005) непонятно, откуда взялся Оземпик. Без истории первого анти-VEGF-препарата в офтальмологии (фактор роста эндотелия сосудов, VEGF; пегаптаниб, 2004) непонятна история Луцентиса. Первые в классе всегда получают полную статью.
Третий — масштаб или скандал. Всё, что либо очень большое, либо плохо закончилось. Липитор с $150 млрд суммарных продаж. Виокс с шестьюдесятью тысячами смертей и добровольным отзывом. Адухелм, одобренный вопреки десяти из одиннадцати экспертов Advisory Committee. Эти истории важны не только сами по себе — они раскрывают, как работает (и не работает) система. И как она совершенствуется.
Четвёртый — контекст для будущего. Некоторые препараты важны не сами по себе, а потому что без них непонятно следующее. Клопидогрел нужен, чтобы объяснить прасугрел. Первые интерфероны при гепатите C нужны, чтобы была понятна история Совалди. Первый статин нужен, чтобы была понятна гонка за Липитором.
Что намеренно остаётся в виде коротких карточек или вообще не попадает в подробные статьи: антигипертензивные me-too (двенадцатый сартан — это строчка в базе данных, не история), рутинные антибиотики без особого контекста, незначительные модификации уже описанных молекул.
Про Россию
К каждой статье я постараюсь добавить блок о том, как препарат существует в России: зарегистрирован ли, входит ли в список жизненно необходимых препаратов (ЖНВЛП), доступен ли по льготным программам, есть ли отечественные аналоги или дженерики. Это часть каждой истории, потому что путь молекулы из американской лаборатории в российскую аптеку сам по себе требует объяснения.
This page in English→