Как 1985–1986 годы в фармацевтике открыли эпоху биологических препаратов и чему научил терфенадин
В октябре 1984 года Нобелевский комитет наградил Георга Кёлера и Сезара Мильштейна за открытие, практическое значение которого оставалось неясным.
Они разработали технологию гибридом — способ производить моноклональные антитела в промышленных количествах. Теоретически антитело можно направить против любого выбранного белка: вируса, рецептора, опухолевого маркера. Как лекарство у людей это никогда не применялось.
Двадцать месяцев спустя FDA одобрила первое.
Препарат назывался Ортоклон OKT3, мышиное антитело против CD3-рецептора Т-лимфоцитов при остром отторжении почечного трансплантата. Коммерчески нишевый, снятый с рынка в 2010 году. Когда в 1997-м ритуксимаб выйдет с репутацией «первого моноклонального антитела в онкологии», это будет неточной формулировкой. Первым был OKT3, за одиннадцать лет до него, просто при другом показании.
Эпоха, которая заканчивалась
Большинство препаратов, одобренных FDA в те годы, были продуктами классической фармакологии. Исследователь выделял вещество из природного источника или синтезировал по известной схеме, проверял на животных, вёл через три фазы испытаний. Геномики как инструмента разработки не существовало, компьютерное моделирование структуры белков было уделом нескольких университетских лабораторий.
Закон об орфанных препаратах 1983 года начинал давать первые плоды: налоговые льготы и семилетняя рыночная эксклюзивность для болезней с числом американских пациентов менее 200 000. Редкие болезни впервые стали выгодными. В 1985–1986-м первый рекомбинантный гормон роста, первые интерфероны в онкологии и первое терапевтическое антитело пришли именно через этот путь, у всех трёх был орфанный статус.
AIDS к 1985 году убил около восьми тысяч американцев и распространялся по экспоненте. Лечения не было, до первого одобренного препарата оставалось два года. FDA это чувствовала и начинала менять скорость.
Пятьдесят четыре молекулы FDA
Имипенем (Примаксин, Merck, 1985) открыл карбапенемы — антибиотики с самым широким спектром среди всех β-лактамов. Сегодня устойчивость к карбапенемам занимает первые строки в списке угроз ВОЗ по антимикробной резистентности. Годом позже норфлоксацин дал США первый фторхинолон — класс, ставший стандартом на тридцать лет, пока не накопились данные о токсичности сухожилий и аорты.
Бупропион в 1985-м одобрили при депрессии, быстро отозвали из-за судорог, вернули с уточнёнными противопоказаниями. Никто не предполагал, что через двенадцать лет та же молекула под названием Зибан станет первым препаратом для отказа от курения.
Рибавирин прошёл похожий путь: одобрение при RSV у недоношенных детей и затем, в 1998-м, обязательный компонент схем лечения гепатита C.
Ипратропий (Атровент) открыл класс антихолинергиков при ХОБЛ; прямым потомком через восемнадцать лет станет тиотропий с режимом раз в сутки.
Дронабинол (Маринол) получил одобрение как противорвотный при химиотерапии в 1985 году — в тот самый год, когда администрация Рейгана финансировала кампанию «Just Say No». Синтетический ТГК, Schedule III, признанная медицинская ценность. На дворе стоял 1985-й.
Терфенадин (Селдан, 1985) стал первым неседативным антигистамином. Через семь лет FDA начала получать сообщения о фатальных аритмиях при сочетании с эритромицином или кетоконазолом. Взаимодействие через CYP3A4 тогда ещё по-настоящему не понимали. Терфенадин стал первым уроком на эту тему. В 1998 году препарат сняли с рынка.
Йодид калия, Чернобыль, СССР
В апреле 1986 года взорвался четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС. Одним из первых практических следствий стала необходимость раздать населению прилегающих районов йодид калия, блокирующий накопление радиоактивного йода в щитовидной железе. Препарат существовал- но распределить его в нужные сроки не получилось из-за инфраструктуры, не рассчитанной на срочность такого масштаба.
Это был точный диагноз советской фармацевтики в целом. Базовые препараты производились, доступность в плановом режиме обеспечивалась. Гибкости системе не хватало, и Чернобыль это обнажил раньше, чем многие другие проблемы.
Из западного списка 1985–1986 годов советской медицине был по-настоящему знаком разве что амиодарон: его применяли давно, задолго до того как американские клиницисты включили его в протоколы. Интерфероны советские врачи тоже знали (с 1970-х в СССР производили лейкоцитарный интерферон из донорской крови, технология грубее рекомбинантной, но принцип тот же). OKT3, имипенем в американской форме, орфанные биологики до советских пациентов не доходили. Горбачёв объявил гласность в том же 1986-м, но до её практических последствий для лекарственного доступа оставалось ещё несколько лет.
Что дальше
В 1987 году FDA одобрит ловастатин (первый статин) и AZT (первый препарат против ВИЧ). Молекулы, открывшие обе эти истории, уже были в лабораториях в 1985–1986-м. Система, которая могла их одобрить быстро, когда нужно, ещё только складывалась.
Препараты 1985–1986 годов в картотеке Фармахроники: OKT3, интерфероны, имипенем, ипратропий, бупропион, амиодарон, рибавирин, терфенадин, норфлоксацин, буспирон, дронабинол, леупролид, эналаприл.
This page in English→